...Нет, я не здесь родилась, а в Карелии. Приехала сюда 20 лет назад, и Кавказ меня навсегда покорил, пленил собой. Я так и стала «кавказской пленницей».
Это было 20 лет назад…
Кавказ потрясает многообразием цвета. Если посмотреть выставку карельских художников, то там – серое небо, серые камни. Мягкие, приглушенные тона. А здесь – взрыв цвета. Это очень красиво, потрясающе.
У нас замечательный и совершенно необычный поселок. Поселок астрономов и археологов. Здесь люди живут вечностью. Не скажу, что деньги для них – ничто. Это актуально, но это – не главное. Здесь иная шкала ценностей. Познание как смысл жизни. Психологически иная среда обитания. Сейчас, наверное, такое редко можно встретить.
...А вы знаете, археологом стала почти случайно. По диплому я – ландшафтный архитектор. Это как бы учить природу дисциплине.
Археология... Я с более интересной областью знаний не сталкивалась. К примеру, держать в руке вещь, которой более тысячи лет, – это непередаваемое ощущение. Я и вечность! Что такое «Я» с неважно сколькими годами, и что такое вот этот тысячелетний храм?..
Самый древний кафедральный собор России - Северный (Георгиевский) храм X века в Нижнем Архызе.
|
В настоящее время храм находится в бедственном положении и разрушается.
|
Кстати, о храме – это первая четверть X века. Аланская верхушка принимает христианство, пришедшее из Византии. И храм строится как первый христианский собор. Заметим, что это было раньше, чем на Руси. Тем он и уникален. Есть такое устное предание, что в районе Верхней Кубани в VII веке был монастырь Иоанна Крестителя. Но поскольку хазары приняли иудейство, монастырь был разрушен. Хазары исчезли, Албания освободилась и стала сама принимать решения, какой вере следовать. Этому способствовали и старые связи (с VI века) с Византией. Их связывает и «шелковый путь», который здесь проходил.
А в нашем городище в X веке происходили события, которые разделили власть на светскую и духовную. И в результате этого возник самостоятельный поселок аланской епархии. Всего тогда в городище, как полагает археолог Кузнецов В.А., жило до 4 тысяч человек. Для X века это очень много. Поэтому он предполагает, что здесь была столица Алании.
Вся жилая застройка – из камня, который подгоняли насухо, камень к камню. А храмы строили на растворах. Вот, когда говорят, что пришла советская власть и все разрушила – это очень примитивный взгляд. Это совсем не так, поскольку любая новая культура, накладываясь на старую, частично или полностью уничтожает старую. Например, в конце XIX века сюда пришли монахи, которым нужно было где-то жить. И тогда они начали строить. Нужен строительный камень, а рядом – готовый материал, обработанный камень. Вот они и разобрали часть городища X века.
Сначала стоит задача – выжить. А когда построил дом – тогда можно и о душе поговорить.
Поэтому и вид у городища такой, что и показывать нечего. Камешки да стеночки. А ведь раскопки ведутся более тридцати лет, собрана масса археологического материала. Здесь немало языческих захоронений, что для археолога является бесценным материалом. Погребальная посуда, детские игрушки, монеты. ...Человек уходит в другой мир. При этом одну дверь он закрывает за собой, а другую открывает. Все, что нужно ему было в этой жизни, нужно и в той.
Сейчас поругивают молодежь, что она увлекается косметикой. Но косметические наборы были и тысячу лет назад. Вспомним хотя бы Египет... И еще раньше. Вот, пожалуйста, – ногтечиска, ухочистка, плоская ложечка для растирания румян, ложечка-цедилка для переливания ароматических веществ с одной дырочкой. Это провинциальный римский стиль. Бронзовые зеркала, серьги с серебряными шариками, очень интересные и хорошей сохранности
Вместе с предметами, с тканями идет по Великому шелковому пути и мода, приходят, как мы сейчас говорим, высокие технологии, можно проследить эволюцию изготовления предметов из стекла, серебра, золота...
Уникальность храмов в том, что их единожды построили и больше не перестраивали. Страничка, которую написали и больше не переписывали. Наши храмы на Кавказе – это образец византийской культуры в чистом виде.
X век. Жил народ, аланы. Жили здесь около 400 лет. Потом, возможно, было стихийное бедствие или смертельная болезнь, а, скорее всего, городище погибло в результате похода Тамерлана. А с гибелью городища и самой Алании не стало христианства. И вплоть до начала реставрационных работ в советские времена город стоял мертвый.
В конце XVIII века русские постепенно продвигались на Кавказ. И несли собой православную веру. И каково же было их удивление, когда в мусульманском окружении они увидели храмы X века. И, естественно, здесь в 1882 году возник Александро-Афонский мужской монастырь, а в соседней долине реки Теберды – женский. Понятное дело, появляются легенды о том, как мужчины и женщины рыли навстречу подземные ходы. Но реальной основы нет: какие подземные ходы при горном рельефе? Хотя, кто знает, ведь любовь способна на многое.
...Продолжаем раскопки, хотя отсутствие средств во многом мешает нам работать, нет финансирования нашей деятельности, по несколько месяцев не получаем зарплату. Иногда приходит отчаяние – не бесполезно ли все то, что делаем? Но когда на экскурсию приходят ребятишки, и видишь, как у них загораются глаза, видишь, как живо они воспринимают рассказы о прошлом городище, – исчезает сиюминутное. Течет время. Уходят народы. Не уходят плоды их труда.
А когда ощущаешь время и себя в этом времени, тогда по-другому относишься к жизни. В масштабах вечности. И твое маленькое «Я» наполняется иным содержанием. Иной мерой ответственности.
Есть притча о том, как выплеснуть чашу своего «Я».
«Ученик приходит к старому учителю и говорит: «Научи меня». Учитель начинает рассказывать. Но ученик все время его перебивает. Замолк учитель и говорит: «Давай пить чай!» Ученик подставляет чашку. Учитель льет, льет и льет. Чаша уже переполнена, и чай вытекает, переливаясь из чашки, а учитель все продолжает лить.
– Что же Вы, учитель? Чаша уже переполнена!
– Вот так же и ты переполнен собой. И пока не выплеснешь лишнего, тебе не дано услышать других».
Я вижу людей, которые приходят сюда. Приобщаются к прошлому. Я вижу, как у них выплескивается здесь лишнее.
И тогда отчаяние отступает.