СЕНАТСКИЕ БЕСЕДЫ | ЧТО ТАКОЕ ПАТРИОТИЗМ?

Вступление

академик Академии наук СССР.

Фрагмент интервью с академиком из его книги «Заметки и наблюдения. Из записных книжек разных лет». (Издательство «Советский писатель», 1989 г.)

Мир спас советский солдат!

Текст статьи

Академик Академии наук СССР Дмитрий Сергеевич Лихачёв... Для средневекового человека — это, прежде всего, восторг перед собственной военной силой, силой своего народа. Побеждать врага, овладевать большими территориями... И это действительно свидетельствовало в своё время, пусть в малой мере, о нравственном достоинстве народа, потому что в этом выражалась его воля, бесстрашие, быстрота сообразительности, решимость рисковать своей жизнью, жертвовать жизнью.
Сейчас чувство патриотизма должно основываться совсем на другом. Оно должно основываться на иных представлениях о нравственном достоинстве нации. Военная победа сейчас покоится на хорошо работающих заводах и на решимости полководцев жертвовать чужими жизнями — не своей.
Нравственное достоинство нации состоит, прежде всего, в умении общаться с другими нациями и народам. Вот как человек: если он хорошо, по-доброму общается с другими людьми, умеет социально жить, — он приобретает нравственный авторитет. Если человек склонен к милосердию, уважает других людей, помогает слабым, — он тем самым ведёт себя с достоинством, заслуживает уважения.
Так и с большой нацией, которой поручено нашей Конституцией поддерживать малые нации. Поведение большой нации в отношении малых, живущих на её территории, входящих в её состав, должно быть таким же, как у сильного человека по отношению к слабому: предупредительным, уважительным, «социальным» в широком смысле.
Если страна ведёт себя с соседями по-добрососедски, а с малыми народами, входящими в её состав, по-доброму, то это позволяет относиться к ней как цивилизованной державе. Нравственный авторитет нации, страны определяется и многими другими особенностями их бытия. Скажем, отношением к наукам, особенно к фундаментальным наукам. Фундаментальные науки играют в нравственном авторитете нации несравненно большую роль, чем нефундаментальные и технические. Это можно было бы легко установить опросным путём, выясняя отношение к открытиям в тех или иных областях. Огромное значение имеют для авторитета нации и страны гуманитарные науки.

Ворота нации — искусства: архитектура, живопись, особенно музыка, театральное искусство. Ведь если мы едем в другой город, особенно в другой стране, мы, прежде всего, знакомимся с памятниками искусства, находящимися в этом городе, с музеями, с городским пейзажем, с обликом города (это тоже свидетельство отношения нации, народа к искусству).
Отсюда ясно, что и отношение народа к памятникам культуры другого народа способно утвердить авторитет народа. Поэтому, когда уничтожаются собственные памятники, и особенно памятники культуры другого народа, находящиеся на «своей» территории, — это чрезвычайно сильно роняет авторитет страны.
Мне «кажется, что вопрос о нравственном достоинстве нации касается сейчас всех стран, и нужно, может быть, созывать конференции международного характера для изучения вопроса о том, в чем сейчас состоит истинный патриотизм. Может оказаться, что маленький народ, народ слабый в военном отношения, займёт первое место. В современных условиях, повторяю, военная победа есть победа заводов, победа военной машины, военного изобретательства, но не духа нации, духа народа.
— Дмитрий Сергеевич, простите, может быть, победа духовная будет именно за той нацией, которая как раз никогда больше не начнёт войну?
Дмитрий Лихачёв:
Вот в том-то и дело — у нее будет нравственная победа. Победа будет за тем полководцем, который ни разу не поведёт свои войска в чужую страну...
— В битву, в чужую страну...
Дмитрий Лихачёв:
По-моему, это мысль Игоря Шкляревского...
— У него есть «Слово о мире».
Дмитрий Лихачёв:
Эта мысль оттуда. Там есть очень удачные слова для этой важной мысли. Слова эти нужно написать где-то... на каком-то памятнике, на камне каком-то, чтобы они читались всеми и всегда.
И вот интересная вещь: в русской истории, в русской литературе популярностью пользовались только оборонительные войны...
— Это же Ваша давняя работа сорок второго года, да?
Дмитрий Лихачёв:
Да, сорок второго года, но мысль эту я потом повторял и развивал. В древнерусской литературе воинские повести были в основном посвящены обороне и милосердию в войне. Оборонительному походу посвящено «Сказание о Мамаевом побоище». В новой русской литературе популярностью пользовалась Севастопольская оборона, война 1812 года. Кстати, Л.Н. Толстой повествование «Войны и мира» остановил у границ России. Действие романа не продолжилось ни на Лейпцигскую битву, ни на взятие Парижа. Это все выпало из «Войны и мира».
— Вы употребили понятие милосердия. По-моему, это русскому народу искони присуще.
Дмитрий Лихачёв:
Да, не случайно народ у нас называл заключенных несчастненькими. Когда их выводили на работу из острога, их всегда оделяли милостыней. В России не только русский народ был таким милосердным. Немец доктор Гааз, знаменитый доктор Гааз, выходил к каждому этапу, чтобы помочь больным и оделять каторжников милостыней.
— Выходил к униженным и оскорблённым.
Дмитрий Лихачёв:
Да, к униженным и оскорблённым... Это был моральный принцип народа, но ему подчинялись «в России и другие народы, потому что добро заразительно.
— Но, к сожалению, бывает заразительно и зло, очень часто.
Дмитрий Лихачёв:
Да.
— Недавно «Правда» писала, что 14 июля в Вильнюсе, Таллинне и Риге происходили митинги... В основном они были посвящены памяти жертв культа личности.
Дмитрий Лихачёв:
Митинги и уличные демонстрации — это нормальное явление общественной жизни, и надо научиться и тем, кто демонстрирует, и тем, кто охраняет порядок, работать, жить и действовать в условиях гласности. И необходимо больше ответственности в публичных заявлениях и обращениях. В частности, демонстрации были посвящены главным образом ужасным событиям депортации части населения народов Прибалтики: эстонцев, литовцев, латышей. Но не следует примешивать сюда антирусский дух. Надо помнить, что русские, украинцы и белорусы потерпели ещё большое несчастья от Сталина. Русские несчастны оттого, что претерпели эти гонения, и ещё их же в этих гонениях обвиняют. Одна несправедливость накладывается на другую. И неизвестно, какая ещё страшнее. Мы претерпели от Сталина огромные, миллионные жертвы. Особенно русская интеллигенция и русское крестьянство. Крестьянство мне особенно жалко. О крестьянах пишут, но мало. Все остальные могут оставить о своих страданиях какие-то документы, воспоминания. А крестьянских воспоминаний об их депортации нет. Только о семье Твардовского писали...
— Да, Иван Трифонович...
Дмитрий Лихачёв:
А этих семей были миллионы. И семью Твардовского выселяли ещё не в таких страшных условиях, как остальные крестьянские семьи. Поэтому этот антирусский момент в этих демонстрациях неуместен. Нужно понять в республиках, что русские пострадали от Сталина больше, чем они сами. И кто не пострадал от Сталина: грузины, армяне, народы Средней Азии, народы, высылавшиеся целиком, в полном составе?
— Я прошу прощения, я не согласился бы с Вами, когда Вы говорите «от Сталина». Я думаю, что понятие сталинизма более широкое...
Дмитрий Лихачёв:
Да! Конечно, конечно!
— Тут все-таки…
Дмитрий Лихачёв:
Конечно! Я так для краткости мысли говорю...
— Да, ясно, как знаковая система, как знак.
Дмитрий Лихачёв:
Да!
— И последний вопрос. Сейчас в Москве организовываются неформальные группы. И, я знаю, эти неформальные группы и в Литве высказали пожелание о создании памятника жертвам культа личности. Как Вы относитесь к такой инициативе? Мне кажется, это высокоморальная инициатива.
Дмитрий Лихачёв:
Я отношусь к ней очень положительно. Я только против того, чтобы на этих памятниках писать имена всех людей, так или иначе претерпевших от культа личности. Дело в том, что огромное число людей, которые были виноваты в незаконных репрессиях, в повальных арестах и расстрелах, сами были потом арестованы и приговорены без суда. Как их считать: жертвами культа личности? — когда они сами в своё время эти репрессии проводили? Вот «мой» следователь Стромин. Он создавал множество «дел», в том числе «академическое» и дело «промпартии». А затем он был, кажется, в Саратове, арестован и без суда расстрелян. Без суда и следствия! Что он — «жертва культа личности»? Да он сам этому культу способствовал, сам выносил постановления о расстрелах.
— Это его судьба наказала за подобные дела...
Дмитрий Лихачёв:
Да, наказала. Но таких было очень много. Значит, памятник жертвам должен быть в каком-то общем смысле, и только отдельные лица могут быть запечатлены на нем. Может быть, этим лицам можно ставить отдельные памятники? А основные памятники должны ставиться в целом жертвам репрессий, и понятие «жертвы репрессий» должно быть чистым, очень чистым.
— А сейчас действительно последний вопрос. Какие у Вас надежды на результаты XIX партконференции?
Дмитрий Лихачёв:
Я смотрю на эти результаты оптимистически. Потому что я хоть и историк литературы, то есть историк «ограниченный», я все же историк. И я знаю, что сейчас общее направление нашего исторического процесса таково, что процесс идёт в гору, а не под гору. И какие бы временные трудности, даже потери, у нас ни были, победит добро и победит прогресс, победит нравственное начало, победит гуманистическое начало в нашей культуре. В целом на первое место выйдет гуманитарная культура, гуманитарные науки. Техника будет помощницей, а не целью. Развитие техники не может быть самоцелью.
Гуманитарные же ценности — это определенная, законная цель. Техника в малокультурных руках, в руках безнравственных людей, не ведающих гуманитарных ценностей, — крайне опасна.
Цель развития человечества — в человеке. И не просто в сытом и телесно благоденствующем человеке, а в человеке интеллектуальной культуры. Именно он победит. Это неизбежно, какие бы временные неудачи ни были.
Фото академика Дмитрия Сергеевича Лихачева Сейчас время крутого подъёма. И сейчас время очень интересное. Впервые за всю тысячелетнюю историю русской культуры интеллигенция стоит вместе с правительством. Ведь уже в XI веке летописец Никон вынужден был бежать от «княжеского гнева в Тмутаракань, на северный берег Черного моря.
В противоречии с князьями были и другие летописцы и авторы. В частности, Даниил Заточник и автор «Слова о полку Игореве». Вся литература XVIII и XIX веков была в противоречии с государственной властью. Сейчас, только сейчас, положение решительно изменилось, и интеллигенция поддерживает курс на демократию и гласность, полную гласность.

 

921 просмотров

   
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(7 голосов, в среднем: 2 из 5)

Материалы на тему

Материалы на тему