ВЕЧНЫЕ ПЛЕННИКИ ЛЬНА

Вступление

журналист (г. Кострома).

Костромское домотканые льняного полотна стали широко известны ещё в XIV веке. Именно такими полотнами платило дань татарским завоевателям население верхнего Поволжья.Костромское домотканые льняного полотна стали широко известны ещё в XIV веке. Именно такими полотнами платило дань татарским завоевателям население верхнего Поволжья. В XV-XVI веках костромские холсты появились на рынках Бухары и Самарканда. Конечно, развитию льноводства в Костроме и её окрестностях способствовали природно-географические и экономические условия: судоходные реки, спрос на ткани в быту и промышленности, как в стране, таи и на мировом рынке.

Текст статьи

В декабре 1866 года братьями Третьяковыми, В. Коншиным и В. Кашиным было основано в Костроме товарищество новой Костромской мануфактуры, в которое вошли три фабрики: прядильная на 4800 веретён, ткацкая с 22 станками и отбельная. Дела пошли неплохо. Через два года фабрика превратилась в самое крупное предприятие отрасли в мире. Оно выпускало до 4000 тонн пряжи и 6,8 млн метров льняных тканей в год. Численность рабочих и служащих достигла 7100 человек.
После революции и разрухи, вызванной гражданской войной, многие цеха были законсервированы, и только в 1925 году был достигнут уровень производства 1913 года.
Сегодня ЗАО «Большая Костромская льняная мануфактура» выпускает различные виды льняных тканей, а также полотенца, столовое и постельное белье, занавеси и другие изделия. Братья Третьяковы и другие учредители мануфактуры

 

 

ЗАМОРСКАЯ ТЕЛУШКА

В последние годы «Большая Костромская льняная мануфактура» жила тяжело. Если десять лет назад на предприятии работали 4800 человек, то в 1997-м оставалось всего 2000. Задолженность по зарплате была огромная, а выдавали деньги весьма нерегулярно. Естественно, ткачи были недовольны. Да и начальство такое положение мало радовало.
Работала мануфактура в основном на привозном сырье — из Белоруссии, с Украины, из Твери. Своим длинным волокном комбинат почти не обеспечивался. Всего 90 тонн поступило в 96-м году, пять процентов от потребности. А тут ещё белорусский президент распорядился считать «северный шёлк» стратегическим сырьём и запретил продавать его за границу. И коммерческим службам «БКЛМ» приходилось искать лен уже в дальнем зарубежье.
— Мы сегодня в основном работаем на давальческом сырье, — рассказывает генеральный директор «БКЛМ» Евгений Аляев. — А что это означает? Купил я его в Бельгии или Франции, подвожу к границе и... стоп — заплати 15 процентов пошлины, потом НДС, проведи таможенное оформление, и все это уже выливается в 35 процентов надбавки к той цене, по которой я купил волокно. И, конечно, ткань из него получается дорогая. Тем более что красители тоже импортные, не «деревянными» за них платим. То есть все по известной пословице: «За морем телушка — полушка, да рубль перевоз».
Сегодня вроде бы все в правительстве ратуют за лен, но на деле получается одно словоблудие. А собрались бы умные головы и признали: пока в России своих льнов нет — давайте уберём все барьеры.
В таких условиях, когда ещё до 80 копеек с рубля забирают налоги, сделать предприятие рентабельным практически невозможно. Страдают прежде всего люди. Ведь если французский ткач за час работы получает 9 долларов, то наша работница лишь 6 центов. Правда, она очень терпеливая, и потому зарплату в 1-2 тысячи рублей считает благом. И ещё большим благом, если её регулярно выдают, что пока не всегда получается.
Сегодня положение на «БКЛМ» руководство оценивает, как устойчиво плохое, но это уже по нынешнему времени почти стабильность. Я немного прибедняюсь: все-таки предприятие за эти два года «приплюсовало» 600 человек, а то в иных цехах было как на погосте — даже страшно от тишины. Теперь станки ожили. Появились и заморские, фирмы «Мекки». Правда, б/у, но работать можно.
И работают. Если пять лет назад доля экспорта в продукции «БКЛМ» составляла 20 процентов, то сегодня уже половину.
Но мануфактура все ещё стоит на глиняных ногах. Как она может нормально развиваться, если долги в бюджет всех уровней, во внебюджетные фонды, кредиторам составляли на 1 апреля 1999 года более 43,5 млн. рублей.
Но выйти из порочного круга при потере оборотных средств, случившейся после 1992 года, очень сложно. Нет дешёвого, в необходимом количестве сырья — а налоги на основные средства производства от этого не уменьшаются. Законсервировать часть оборудования? Это чревато новым увольнением рабочих и нарушением технологической цепочки. Покупать хлопок через посредников в Узбекистане? Дорого. Как быть? Выход один: развивать свою сырьевую базу. Видно, Егор Гайдар не очень хорошо подумал, когда заявил, что, дескать, живёт же Швейцария без текстиля. Россия — не Швейцария. Наверное, Пётр I был дальновиднее, когда в приказном порядке «организовывал» ткацкие фабрики вокруг Москвы.
На пороге XX века, как утверждают историки, 80 процентов от мировых посевов льна приходилось на Россию. И страна работала в основном на заграницу. При этом треть льна, даже несколько больше, перерабатывалась в Костромской губернии.
Те же братья Третьяковы, Коншин и Кашин сумели организовать уникальное непрерывное производство, какого ещё не было в мире.
Конечно, на комбинате не ждут у моря погоды. Здесь уже выпускается широкий ассортимент продукции на уровне мировых стандартов. Руководство внимательно изучает конъюнктуру рынка. На «БКЛМ» часто приезжают предприниматели из Швеции, Бельгии, Италии, Германии, США, которые от души восхищаются мастерством костромских ткачих. И удивляются одновременно: почему русские так плохо живут, когда умеют так хорошо работать?
А нужна для этого нормально функционирующая банковская система. Как в советское время, если хотите. Тогда комбинат мог получить кредит на закупку льноволокна на полгода и даже десять дней, коль требовалось. Под нормальный, а не грабительский, как сейчас, процент. Теперь к коммерческим банкам ни с одной стороны не подступишься, предложи директор в залог даже все основные средства. А ведь оборот продукции предприятия осуществляется буквально за три месяца. Это выгодно всем. И государству в том числе. Поэтому руководство бывшего комбината с ностальгией вспоминает те времена, когда требовался лишь план, и можно было спокойно работать.
А что же правительство? Не понимает, что без своего льна России не прожить? Тем более теперь, когда хлопка нет. Вроде бы все понимают. Из докладов учёных и практиков знают, что изо льна можно даже вату и перевязочные материалы делать, и какие это выгоды сулит. Однако программа о возрождении российского льна все ещё в зачаточном состоянии. Но, как сказал тот же гендиректор «БКЛМ», по российской программе предприятие не получило ни рубля. И если что-то делается по региональной программе, то это — усилия областной и городской администраций и свои собственные. Но их явно недостаточно.
Правительства у нас приходят и уходят. Программа по возрождению всего льняного комплекса страны принималась ещё при В. Черномырдине. Обещания поддержать Костромскую область давал сам президент Б. Ельцин в июне 1998 года, когда посетил и Кострому, и ЗАО «БКЛМ».
Указа руководство и ткачи комбината до сих пор ждут, а программа финансируется по-прежнему не более чем на 11-13 процентов.

 

 

ОСНОВАНИЕ АЙСБЕРГА

Решили запрячь в одну телегу и селян, и переработчиков, организовав что-то вроде объединения «Костромапромлен». И экономическим «коренником» в этой упряжке, видимо, определено быть ткачам, коль у них конечный результат и «быстрые» деньги. С целью пропаганды льна администрация области организовала и несколько совещаний-шоу с показом всего, что можно сделать изо льна, послала представителей комбината на ярмарки в Вологду и в Москву.
Дело, в общем-то, хорошее. Но всякие выставки и ярмарки с их дипломами, наградами и приёмами лишь сверкающая вершина айсберга, а основание-то его размыто, в трещинах и пустотах и требует капитального ремонта. Ведь льна, по большому счету, в области нет. А в середине 80-х его хватало всем комбинатам и фабрикам, пятая часть поступлений в бюджет была связана именно с ним, марку наших ткачей и продукцию «Текмаша» знали не только Индия и Китай. Ещё десять лет назад льном занимались 250 хозяйств, засевали более 40 тысяч гектаров, получали почти 10 тысяч тонн волокна, а в 1997 году на заводы поступило лишь 1500 тонн.
Ремонтировать основание айсберга придётся. В области нет другого выхода из критической экономической ситуации, кроме серьёзной и последовательной работы со льном.
Ремонтировать основание айсберга придётся. В области нет другого выхода из критической экономической ситуации, кроме серьёзной и последовательной работы со льном. Начать, естественно, придётся с самого начала — с семян. Своих в прошлом году получить в достатке из-за ненастного лета не удалось, а заграница дерёт за них три шкуры. Да к тому же отвечающие за программу московские чиновники вовремя о них не позаботились, и область займёт долгунцом всего 7000 гектаров, тогда как планировала гораздо больше.
А вообще, к чести новой администрации, она быстро сориентировалась в экономическом положении области и выработала свою программу. Но областной бюджет — увы! — более чем скромный, к тому же трансферты из центра год от года урезаются капитально. И даже теперь, после принятия правительством программы развития Костромской области.А вообще, к чести новой администрации, она быстро сориентировалась в экономическом положении области и выработала свою программу. Но областной бюджет — увы! — более чем скромный, к тому же трансферты из центра год от года урезаются капитально. И даже теперь, после принятия правительством программы развития Костромской области.
...Можете себе представить состояние человека, доктора технических наук, положившего, без преувеличения, жизнь на костромской лен и все, что связано с его обработкой, а конечного результата так и не увидевшего.
Много лет назад Борис Смирнов понял, что в развитии льноводства мы идём не совсем тем путём: берём деньги от «вала», не рачительны, теряем качество на первичных стадиях обработки долгунца. Тогда конструктор и начал разработку оборудования мини-льнозавода. Простого в обслуживании и экономичного по энергозатратам. «Сельская жизнь» довольно подробно писала об этом. И только. Реакции никакой. Сам учёный тоже давно перестал обивать пороги столичных ведомств. И устал, и стар стал.
А ведь на мяльно-трепальных станках доктора Смирнова можно из плохого сырья получать хорошее волокно, повысить выход длинного минимум в полтора и даже в два раза. Настоящая техническая революция в первичной льнопереработке. И «золотая жила» для СКБТМ и «Текмаша». Первый, кстати, такие станки сегодня штучно выпускает по заказам, но серийного производства нет, хотя испытания закончились успешно.
А оборудование могли бы купить крестьяне, если надумают заниматься льном. Ведь, во-первых, перевозки тресты (считай пух) уже и за сотню километров при ежемесячно растущих ценах на бензин не целесообразны, а во-вторых, большие заводы в основном гонят «вал», длинного волокна и 20 процентов не вырабатывают. А за паклю, известно, цена совсем другая, с неё тонкой пряжи не выпустишь.
Кстати, эти энергоёмкие гиганты с цехами промприготовления сегодня оказались в глубокой долговой яме. И, конечно, занимаясь подработками, перечёсом белорусского, владимирского и иного давальческого волокна, им не выжить. И верёвки со шпагатом, которые выпускает, к примеру, Шолоховский гигант, ему не помогут, он не будет рентабельным.
Выдавать какие-то рекомендации для реализации всего льна-промышленного комплекса области, хотя положение типично и для других регионов России, сложно. И все же есть моменты, о которых надо сказать.
ЗАО «БКЛМ», видимо, никогда уже не будет выпускать в год по 14 млн. погонных метров тканей и перерабатывать до 4000 тонн льноволокна. Хотя товарной продукции в I-м квартале этого года против прошлого произведено больше в 2,63 раза, готовых тканей — в три, товаров народного потребления — тоже почти в три раза. Но рост-то произошёл в основном на давальческом сырье.
Поэтому «коренным» «БКЛМ» пока быть не может, на финансирование селян у неё нет денег. Но она должна быть таковым, и потому ей необходим кредитор, чтобы она могла закупать волокно в тех объёмах, которые требуются. Но желательно своё, чтобы не получалась «золотая пряжа».
Далее. До 1990 года были дотации на транспортировку льна, а теперь дорожный налог просто «раздевает» предприятия. С льняного комплекса его надо вообще убрать. В порядке исключения. Хотя бы пока.
О резком повышении урожайности льна мечтать не вредно, но чуда не произойдёт. И если в Красносельском, Нерехтском районах, где опыт работы с долгунцом огромный, получали по 4-5 центнеров на круг, то в среднем по области эти цифры в два раза меньше. Но ведь затраты на гектаре минимум в два раза выше, чем на зерновых культурах, поэтому ни о какой бездотационной доходности не может быть и речи, нужна искусственная материальная заинтересованность.
Но сегодня, видимо, все же не следует раздавать «всем сёстрам по серьгам», а заниматься только надёжными хозяйствами, у которых и опыт есть, и техника сохранилась.
Льнозаводам необходим сезонный кредит на закупку тресты, у них оборотных средств и в помине нет, они с селянами по прошлым долгам не рассчитались.Льнозаводам необходим сезонный кредит на закупку тресты, у них оборотных средств и в помине нет, они с селянами по прошлым долгам не рассчитались.
Все, вроде бы, очень просто, ничего сверхъестественного. И не надо вспоминать, что заграница не убирает урожаи в 8 центнеров волокна на круг, а списывает, хотя на каждый льняной гектар даёт тысячу долларов безвозвратных субсидий. Нам, может, придётся выделять больше, если не хотим, чтобы развалилось сельское хозяйство Нечерноземья, и встала вся текстильная промышленность.
Кстати, за примерами не обязательно на Запад обращаться. Белоруссия уже нынче намерена обойти Россию по посевам долгунца, подняла на ноги Оршанский комбинат, самый крупный в мире. Россия же пока сеет льна меньше, чем одна Тверь в первый послевоенный год.
А Костромская область действительно уникальна для льноводства. Здесь есть все: профильный вуз, специалисты которого работают по всем весям бывшего СССР, НИИ льна, сельхозакадемия, специализированное конструкторское бюро текстильного машиностроения, завод «Текмаш», ткацкие комбинаты и фабрики. Но пока это никому не нужно...
Кстати: цель проекта «Костромской лен» — техническое перевооружение прядильного и отделочного производств мануфактуры для расширения выпуска традиционных чистольняных тканей. Замена устаревших машин оборудованием фирмы «Мекки» позволит получать пряжу, по своим параметрам соответствующую мировым стандартам с тем, чтобы её затем перерабатывать в современные высококачественные ткани.
Общий объем инвестиций — 64,4 млн. рублей, из них собственных средств — 16,2 млн. рублей, 25,8 млн. рублей — иностранный кредит под гарантии правительства РФ. Чистая прибыль составит 15,20 млн. рублей в год, планируемые платежи в бюджет — 40,46 млн. рублей в год, срок окупаемости проекта — 26 месяцев. Число новых рабочих мест — 633.

301 просмотров

      
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(1 голос, в среднем: 5 из 5)

Материалы на тему

Журнал Анна Герман