Карусель


Страница тега "Генерал Михаил Скобелев"

Описание страницы тега

ЗАГАДКА СМЕРТИ ГЕНЕРАЛА СКОБЕЛЕВА

Андрей ШолоховВполне вероятно, что во Франции у «белого генерала» сложился конкретный план действий, для осуществления которого по возвращении домой он начал лихорадочно обращать в деньги все своё имущество. Посетившему его князю Д.Д. Оболенскому Михаил Дмитриевич заявил, что собирается ехать в Болгарию, где вскоре начнётся настоящая война. «Но надо взять с собою много денег, — добавил он, — я все процентные бумаги свои реализую, все продам. У меня на всякий случай будет миллион денег с собою. Это очень важно — не быть связанным деньгами, а иметь их свободными».
Через несколько дней Оболенский вновь навестил Скобелева. Тот отдавал распоряжения о продаже бумаг, облигаций, золота, акций и т.п. «Все взято из государственного банка, все продано, и собирается около миллиона, — сказал Михаил Дмитриевич, — да из Спасского хлеб продаётся — он в цене, будет и весь миллион».
Когда в те дни к нему обратились с просьбой одолжить 5000 рублей, обычно исключительно щедрый Скобелев отказал. «Не могу дать никаким образом, — ответил он, — я реализовал ровно миллион и дал себе слово до войны самому не тратить ни копейки с этого миллиона. Кроме жалованья, я ничего не проживаю, а миллион у меня наготове, на случай — будет надобность ехать в Болгарию».
Эта история с миллионом по сей день продолжает оставаться одной из тайн, окружающих имя «белого генерала» То ли он собирал деньги для какой-то политической комбинации, то ли действительно намеревался ехать в Болгарию — нам остаётся только догадываться.

 

 

ПОД ПЛЕВНОЙ

В последний год своей жизни М.Д. Скобелев неоднократно возвращался мыслями к Болгарии. Ведь эту страну вместе с другими русскими воинами он освободил от турецкого ига, с ней была связана его слава славянского защитника.
Особенно часто вспоминал «белый генерал» ожесточённые бои под Плевной. Три штурма русских войск отбили засевшие в этом городке турки и лишь после осады сдались на милость победителя. Многократно на белом коне, в белом кителе и белой фуражке водил Скобелев свои войска в атаки и контратаки, личным примером и задушевным словом внушал солдатам уверенность в победу.

ЗАГАДКА СМЕРТИ ГЕНЕРАЛА СКОБЕЛЕВА

Аксаков полагал, что главный враг — радикалы, борьбу которых он понимал как «преступление против народа, посягательство на изменение исторического народного строя». Радикальные идеи он связывал с «западным влиянием» и распространением образования, лишённого нравственного начала.
Андрей ШолоховАксаков обвинял либералов в том, что они являются «отцами нигилизма», проводят «антирусскую политику», старался убедить правительство в необходимости принять славянофильскую политическую программу. Сблизившись с Игнатьевым, Аксаков настойчиво внушал министру мысль о необходимости созыва Земского собора. В этом его поддерживала жена — А.Ф. Аксакова, дочь известного русского поэта Ф.И. Тютчева.
Прислушивался Михаил Дмитриевич и к голосу М.Н. Каткова, активно призывавшего со страниц своей газеты «Московские ведомости»: «Будем прежде всего русскими, верными духу нашего отечества, и откажемся от воздухоплавательных опытов в правительственном деле».
Отметим, что это писал человек, ранее близкий В.Г. Белинскому, А.И. Герцену, М.А. Бакунину, но затем, видимо, под впечатлением эксцессов русского нигилизма перешедший на правый фланг журналистики и призывавший к «твёрдой власти» и даже выступавший против славянофильского проекта Земского собора.
Разумеется, не все взгляды Аксакова и Каткова разделял Скобелев. Он отвергал крайности славянофильской концепции, в частности критику петровской реформы. Не принимал катковскую позицию по Польше. Михаил Дмитриевич решительно осуждал польские разделы: «Завоевание Польши я считаю братоубийством, историческим преступлением. Правда, русский народ был чист в этом случае. Не он совершил преступление, не он и ответственен. Во всей нашей истории я не знаю более гнусного дела, как раздел Польши между немцами и нами. Это Вениамин, проданный братьями в рабство! Долго ещё русские будут краснеть за эту печальную страницу из своей истории. Если мы не могли одни покончить с враждебной нам Польшей, то должны были приложить все силы, чтобы сохранить целостным родственное племя, а не отдавать его на съедение немцам».

ЗАГАДКА СМЕРТИ ГЕНЕРАЛА СКОБЕЛЕВА

Утром 26 июня (Все даты даются по старому стилю. — Авт.) 1882 года Москва напоминала растревоженный улей. Всех буквально потрясло трагическое известие: ночью при таинственных обстоятельствах скоропостижно скончался народный герой Михаил Дмитриевич Скобелев, прозванный за своё пристрастие к белым лошадям и кителям «белым генералом».
Андрей ШолоховВ последний путь прославленного генерала провожали тысячи москвичей. Писатель В. И. Немирович-Данченко, брат известного театрального деятеля, оставил нам воспоминание об этом скорбном дне:
«Наконец, отворили дверь на площадь. В её просвет народ увидел в цветах венков лицо Скобелева. Раздалось многотысячное рыдание.
— Москва плачет… — доносилось отовсюду.
— Народные похороны… — говорили в толпе.
И действительно, траурная процессия со всех сторон была охвачена целым морем голов. Кругом виднелись заплаканные лица, десятки тысяч рук подымались, чтобы издали перекрестить своего любимца. Черные сюртуки, изящные дамские платья — и тут же грязная потная рубаха рабочего, сибиряка крестьянина».
Гроб с телом Скобелева был перенесён в церковь Трех Святителей, что у Красных ворот, заложенную его дедом Иваном Никитичем. Епископ Амвросий свою речь об усопшем закончил словами: «Ради любви его к нашему православному отечеству, ради любви к нему народа твоего, ради слез наших и сердечной молитвы нашей о нем, паче же ради твоей бесконечной любви, благоволительно приемлющей чистую любовь человеческую во всех её видах и проявлениях, будь к нему милостив на суде твоём праведном».
На другой день на панихиду съехались высшие воинские чины: у гроба Скобелева стояли известнейшие русские генералы. Черняев, заплаканный, положил серебряный венок от туркестанцев. Сплошною стеной стояли депутаты от различных частей армии, от полков, которыми командовал Скобелев. Гроб утопал в цветах и венках. Один из них от Академии Генерального штаба. На нем надпись: «Герою Скобелеву, полководцу, Суворову равному».
Выразил своё соболезнование и российский император Александр III. Он прислал сестре М.Д. Скобелева телеграмму: «Страшно поражён и огорчён внезапной смертью вашего брата. Потеря для русской армии незаменимая и, конечно, всеми истинно военными людьми сильно оплакиваемая. Грустно, очень грустно терять столь полезных и преданных своему делу деятелей».

БЕЛЫЙ ГЕНЕРАЛ МИХАИЛ СКОБЕЛЕВ

Портрет генерала М.Д. СкобелеваГероями не рождаются. Ими становятся. Истина старая, как мир. Но за всю историю мира не так уж много наберёшь примеров, подтверждающих эту максиму. Михаила Дмитриевича Скобелева к этим немногим можно смело отнести.
Ещё будучи слушателем военной академии Михаил Скобелев был послан за 30 вёрст от Петербурга на берег Финского залива производить съёмку местности. Остановившись в небольшой деревушке, где прожил несколько месяцев, был поражён бедностью и нищетой местных крестьян. Истратив все жалование на покупку одежды и обуви местной детворе, он щедро помогал и местному крестьянину Никите, у которого жил все это время. Однажды он пошёл в лес за жердями и на обратном пути застрял в болоте. Захудалая белая сивка спасла жизнь будущего героя России. «Я её налево забираю, а она меня направо тянет, — говорил Скобелев Никите, — если где придётся мне на лошади ездить, так чтобы твою сивку помнить, всегда буду белую выбирать».
Очевидно, после этого у Скобелева возникло мистическое пристрастие к лошадям белой масти; а белый мундир во время боя был продолжением и завершением белизны его коня. Именно поэтому русские воины называли Скобелева «Белым генералом» , а в Средней Азии и на Балканах — «Ак-пашой»; его упоминание приводило в трепет азиатских неприятелей и турецких янычар. Простые российские солдаты относились к нему с уважением и пиететом. Офицеры-штабисты — недолюбливали, завидуя его успехам, шептались за его спиной, что он позёр, который нарочито щеголяет своей отвагой, презрением к опасности и к смерти. Отлично знавший генерала Василий Иванович Немирович-Данченко, брат основателя Художественного театра, отмечал, что «презрение к смерти — лучший жест из всех жестов, когда-либо придуманных людьми». Немирович-Данченко писал: «Он знал, что ведёт на смерть, и без колебаний не посылал, а вёл за собой. Первая пуля — ему, первая встреча с неприятелем была его. Дело требует жертв, и, раз решив необходимость этого дела, он не отступил бы ни от каких жертв».

      
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(3 голоса, в среднем: 5 из 5)
Журнал Анна Герман